Глава 8.
Стольный град Незалежной Украины
В отличие от Еремея — царя-батюшки патриархальной Московии, Черномор слыл государем просвещенным, продвинутым, а кое-кто считал его и просто-напросто сдвинутым. Сдвинут он был в сторону запада, что отразилось, в частности, на архитектуре града стольного, обнесенного не плетнем, не тыном, а высоченной крепостной стеной с узкими бойницами. И палаты царские мастера иноземные сложили на западный манер. Стоял в центре Киева не терем резной, а дворец белокаменный, от которого до ворот крепостных была проложена великолепная мощеная дорога. А на обочине этой самой дороги клубился чем-то очень возбужденный народ. Почему на обочине? Да потому что вдоль шикарной мостовой сегодня стояла царская дружина, сдерживая натиск толпы. Нет, это был не бунт, не смута, это жители приветствовали въезжающие в город кортежи. Толпа гомонила, громко обсуждая диковинные наряды иноземных женихов, заключала пари, делала ставки — кого из них выберет царевна? Кто-то удивленно вопрошал: а где, собственно, сама царевна? Тот же вопрос волновал и царицу-матушку Манефу Евсеевну, стоящую под руку с царем-батюшкой у порога дворца в ожидании гостей.
— Де ж наша доню? Перши женихи вже подъезжают. Обещала ж нияких фортелей не выкидывать.
— Тут она, — успокоил супругу Черномор.
— Де?
— Да де ж, вон у простом платье стоит.
— Не бачу.
— Не туда дивишься. Бачишь, де толпа сильнее всех напирает?
— И вправду, Роксана, — успокоилась царица. — Ну, вырядилась! И як же ты ее у этом платье узнал?
— Машка рядом стоит, — расплылся Черномор. Как только речь заходила об этой девице, он сразу забывал о родной украинской мове. — Уж ее-то ни с кем не спутаешь. А где Машка, там и Роксана.