Глава 16.
— Несмотря на траур, в который погрузился дворец, — на довольно чистом русском языке сообщил главный советник, — великий и могучий император Хунь-Сунь-Вынь-Тань, правящий Поднебесной триста двадцать семь лет, примет посланцев далекой северной страны.
— Ну и имечко! — хрюкнул Елисей.
— Плевать на имя, — отмахнулся Алеша, — слыхал, сколько правит? Мы у цели.
И тут вперед высунулся Васька.
— Кто в трауре-то, дворец или страна?
— Дворец, — удрученно вздохнул советник, — страна пока ничего не знает. Секрет.
— И давно траур? — спросил Алеша, наступая кормильцу на хвост.
— С утра, — вежливо ответил советник, не обращая внимания на истошный вопль Васьки.
— Та-а-ак...
Алеша выразительно посмотрел на Ару.
— Нечего наезжать на птичку, подонки! — неожиданно встал на защиту пернатого джигита глава оппозиции, поднялся на задние лапы, достал до плеча Вано и нежно погладил попугая, дремавшего на его бурке. Он единственный из всей команды не пожелал принимать человеческий облик, ссылаясь на какие-то туманные политические соображения.
— О-чу-ме-ть! — по слогам продекламировал Алеша, выпучившись на оборотня. — Такие нежные чувства к братьям меньшим от политических перевертышей... Я утрачиваю чувство реальности.
Дверь в тронный зал императора Поднебесной распахнулась.
— Милости просим! — Главный советник сложил ладошки и начал усердно кланяться.
Посланцы далекой северной страны: царевич Елисей, авантюрист Алексей, колдун-недоучка Вано с верным кунаком Арой на плече — решительно двинулись вперед, вешать лапшу на уши императору Поднебесной. Сзади, чеканя лаптями шаг, шествовали Дема, Сема, Демьян и Косьян, старательно изображая охрану, однако удавалось им это с трудом. Их не отмеченные печатью интеллекта физиономии имели столь разбойничий вид, что личная охрана императора схватилась за мечи и плотнее сомкнулась вокруг трона. Алеша обернулся, окинул взглядом оборотней и, сообразив, что обеспокоило хозяев, сделал им знак стоять.
— Блин, а где наш политический деятель? — встревожился он.